Роготченко Алексей

   Эта встреча произошла неожиданно и даже случайно. Меня пригласили на празднование совершеннолетия одного из читателей нашего журнала, убежденного мотоциклиста с десятилетним стажем — Константина, с которым мне довелось познакомиться прошлым летом, во время покатушек по улицам ночного Киева. Сначала он был на "Чезете", а потом, к концу сезона пересел на вполне приличную Хонду CB-1. В последний раз вместе с дружной компанией одесситов и киевлян с нашим молодежным "легионом" колесил и солидный мужчина на чоппере Kawasaki Vulcan. Честно говоря, я тогда и не понял, что это был Костин отец, но наша вторая очная встреча расставила все по своим местам. Традиционный день рождения переместился в комнату виновника торжества, такую же, как и сотни других жилищ мотоциклистов, обвешенную плакатами, рисунками, заваленную каталогами и журналами с изображением любимой техники, а потом, за разговором с Алексеем (так зовут отца Костика), мы оказались в его рабочем кабинете. Тысячи книг, старых документов, ретро-мебель рубежа позапрошлого века, картины, гравюры, фотографии... Вот Алексей в обществе мэров больших и малых городов страны, а вот министры, далее — партийные деятели разных партий, знаменитые ученые, послы Америки, Израиля, Германии,  оч-ч-чень высокопоставленные фигуры страны с женами и без: Алексей что-то объясняет Первой Леди,  а вот и ее муж на обсуждении какого-то памятника внимательно слушает искусствоведа. Странно, но из всего увиденного наибольшее впечатление на меня произвели совсем иные снимки. Контактный бой вьетнамских единоборств — вьет-во-дао. Финал 2006.  Алексей в красно-черной форме в прыжке наносит удар сопернику. А вот мотоциклы: современные (это не удивительно), а вот такой техники я уже не знаю. Мальчик за рулем смешного картинга — это он же, Алексей, но в далеком 1966-м, победитель заездов в классе "юноши-125" на "Спартаке". А рассказ о мотоциклах оказался и вовсе интригующим. Очевидно, тогда в моем сознании и родилась новая рубрика "Дорогами судеб". Из всего увиденного в кабинете достойного и авторитетного ученого меня более всего заинтересовало его отношение к мотоциклу. История мотоцикла в его жизни, вероятно, похожа на тысячи других историй людей  поколения шестидесятых, живущих в разных уголках нашей страны. Вот в этом-то и есть фишка. Рубрика "Дорогами судеб" будет представлять людей самых разных — простых и высокопоставленных, живущих в столице и маленьком поселочке, ездящих на "Хаммерах" и "Запорожцах", в независимости от их партийной принадлежности и социального статуса. Мы вне политики. Нас интересует все, что крутится вокруг мотоциклетного колеса…

   Биографическая справка:
   Роготченко Алексей, 1954 рода рождения. Киевлянин. Образование высшее, гвардии рядовой запаса, кандидат искусствоведения, заслуженный деятель искусств Украины, Глава секции искусствоведов киевской организации Национального союза художников Украины.
   Спортивные права мотоциклиста получил в 1966 году. Занимался картингом у Юрия Мазуркевича на станции Юных Техников в Киеве, с 1965 по 1967 год.

   Я родился в Киеве, в частном доме на Соломенке, построенном еще в 70-х годах XIX века моим прадедом. Течение времени ускоряется с каждым годом, и теперь я уже точно знаю, какой непростой, счастливой и трагической была вторая половина века минувшего.  Сегодня, на своем Kawasaki, от места, где до 1965 года стоял наш дом (это кварталом ниже пожарной части, до сих пор сохранившейся на моей улице), до редакции журнала "МотоДрайв" я еду около трех минут. Тогда, сорок пять лет назад, выезд в город считался событием. Местечковый уклад, дровяные печки, голубятни во дворах и смешной (двухголовый) трамвай № 8, доезжавший до памятника Богдану Хмельницкому и разворачивающийся вокруг него. Приблизительно в такой же пропорции изменилось отношение к мотоциклу у понимающих прелесть двух колес людей. Сейчас я живу на Печерске, и часто вечером гуляю вдоль шумного Бульвара Дружбы Народов, а затем — по Днепровской набережной. Летом каждые пару минут мимо проезжает мотоциклист. До сих пор  не могу успокоиться, глядя на безукоризненную форму двухколесного совершенства. Порой мне кажется, что общение в среде фанатов-мотоциклистов (друзей моего сына и моих) дает мне жизненные силы. Честно говоря, автобиографических воспоминаний я еще не писал. Наверное, эти строки, написанные по просьбе Дэна, станут первой главой будущей книги о прожитых в этом городе годах.

   Итак,  мотоцикл. Сказать, что это божество любили все послевоенные парни — это ничего не сказать. Мы не любили, мы обожали его, как мечту. Мотоцикл во второй половине пятидесятых, все шестидесятые и, скорее всего, в семидесятых, оставался культовым предметом, естественно, доступным ограниченному числу людей. Мои  первые мотоциклетные воспоминания относятся к 1958 году, когда наш сосед-инвалид, дядя Сеня впервые прокатил меня на мой день рождения от ворот дома вниз, до базара и назад. Это был его подарок за мое послушание и уважение к технике. А техника была необычной. Я уже давно, много лет такой не встречал. Дело в том, что дядя Сеня был безногим фронтовиком. Он ездил на трехколесной коляске  с бензиновым двигателем. Ручка газа находилась в конце странного руля, напоминающего трубу. Конструкция была проста и гениальна. Дядя Сеня сидел на дерматиновой подушечке и ловко правил этим диковинным аппаратом одной рукой. Таких колясок в округе было несколько. Я хорошо помню пять, но на дни пролетарских праздников их съезжалось гораздо больше. Водителями такого мототранспорта были безногие (или одноногие) фронтовики.  Сейчас я догадываюсь, а может, и придумал, что такие встречи были чем-то наподобие "сходняков". Вероятно, решались какие-то и сейчас мне непонятные вопросы. В обыкновенные дни дядя Сеня и дядя Наум, который жил в доме напротив, подъезжали к верхнему входу в Соломенский рынок, находящийся на месте нынешнего  завода "Ремточмеханика" и боулинг-клуба. Я не знаю, что они там делали, но практически каждый вечер приезжали сильно навеселе. Наум был рыбаком, и раз в неделю добирался на своем транспорте до Совских прудов, где ловил крошечную рыбу.
   У меня есть своя версия возникновения байкерского движения в мире, дружно оболганного и обгаженного советской и американской  пропагандой. Байкеров СМИ и киноиндустрия всегда представляли  бородатыми негодяями, наводящими ужас на округу. В реальности мы знаем, что эти смелые, вольнолюбивые парни Америки еще вчера были воевавшими солдатами и офицерами, оставшимися невостребованными в родном сытом социуме. В большинстве случаев это были интеллектуалы, не смирившиеся с окружающей несправедливостью. Тяжелый мотоцикл становился прообразом вчерашнего танка или самолета. А кожаная куртка — культом воспоминаний о минувшей боевой молодости. С этим я полностью согласен. А не согласен с иным. Байкерское движение, как социальное проявление определенной прослойки населения, впервые появилось у нас, а не в Америке. Появилось в образе вчерашних фронтовиков-инвалидов, пересевших из полуторок, танков и самолетов в коляски с моторчиками. Полагаю, что тогда им было около сорока лет. Для мужчины это  — юношеский возраст. Не знаю, какие вопросы решались на их встречах, но думаю, что социальные. И еще. Помню гонки, которые устраивали участники этих собраний на своих мотоколясках. Ничего азартнее и опаснее я в жизни не встречал, имея "удовольствие" отслужить в мотострелках и знать о войне не понаслышке. Наверное, они вспоминали Вторую Мировую. Много лет спустя, в начале 90-х, во времена бензинового дефицита, когда в очереди на АЗС стояли сутками, по Киеву ходила байка про то, как у подножья “Бабы”, на заправке, безногий инвалид на "Запорожце" с ручным управлением вдребезги "раскроил" пижонскую иномарку, влезшую прямо под колонку без очереди, со словами: "Сейчас ты узнаешь, что такое танковый таран на Курской дуге!". "Запорожец" отъезжал, разгонялся и бился "мордой" в бок машины обидчика. Так повторялось до тех пор, пока у него не заклинило подвеску. Я этого не видел, но, понимая, КТО был за рулем того "Запорожца",  свято верю в правдивость такой истории.

   Из неприятных воспоминаний — школьная казенная муштра, зловещие пионерские лагеря с законами "гитлерюгенда" и патриотической игрой "Зарница", рабский труд интеллигенции за 100 рублей в городе и рабовладельческие отношения в деревне, где население жило без паспортов, отрабатывая трудодень за 12 копеек. Встречный план, повышенные обязательства и пятилетка в четыре года — все это было. Из приятных воспоминаний — мотоцикл. Соломенка самого начала шестидесятых. Я — школьник и, как все школьники младших классов, постриженный “налысо”, ношу суконную форму черного цвета с блестящей кокардой на фуражке военного образца и золотой бляхой на поясе. Каждый вечер, после работы, к воротам нашего дома на Урицкого подъезжают два мотоциклиста. Это Володя и Саша. Они — кумиры не только мои, но и всех остальных пацанов на улице, потому что работают в "Дикой Дивизии" и боксируют с Попенченко в "Локомотиве". Володя ухаживает за Людой, сестрой моего друга Алика, он возит ее в вечернюю школу на мотоцикле. Мотоцикл — это К-750, грузовой вариант. А "Дикая дивизия" — это гараж грузовых мотоциклов, обслуживающих овощные магазины. Собственно, гараж находится с противоположной от нас стороны Батыевой горы в яру, напротив нынешнего горнолыжного спуска. Я долго ждал этого момента и он настал! Алик заболел и записочку Люде несу я. А за это меня везут сзади, "на колбасе". Я и раньше ездил "на колбасе", в трамвае и троллейбусе, но мотоцикл — это же совсем другие ощущения! Мимо 115-й школы — вниз, на улицу Мокрую, затем — вверх, уже на двух колесах (коляска висит в воздухе), по Кондукторной, еще миг — и гараж. А там, в гараже — рай. Сотня мотоциклов, шум, запах выхлопных газов, парни в "прохарях" (смятые гармошкой яловые сапоги) и потертых кожанках. На многих — кожаные летные шлемы.  Конечно, я буду мотоциклистом! А кем же еще может быть вольный человек?

   Послевоенная закваска практически все решать кулаками и хитростью, определила развитие державы на последующие полстолетия. Потом будет сказана зловещая фраза: "Маємо те, що маємо". Парадоксально, но все с этим согласятся. Согласятся с бредом. В реальности "маємо" то, что заслужили, с чем не боролись, чему не сопротивлялись. И в череде несправедливости, стукачества, бесплатного образования и медицинского обслуживания,  насильственного сдерживания развития великой державы, воспоминания о дозволенном порционном отдыхе и развлечении граждан, возвращают меня к мотоциклу, как к одному из нескольких сладких снов той поры. Из разрешенного активного отдыха и хобби в 60-х и 70-х взрослый человек сегодня вспомнит туризм, мотоцикл и рыбную ловлю (в идеальном случае — со своей моторной лодкой). Большинству молодежи дня сегодняшнего сложно понять, как могла быть в стране одна партия, три газеты, да три разновидности колбасы. Сын Костя, у которого в его 18 лет уже было десять мотоциклов, не понимает, почему на мотоцикл "Ява-350" мне нужно было собирать деньги четыре года, а для того, чтобы купить свою мечту, мы (инициативная группа из 25-ти человек) ночевали под магазином "Спорттовары" и жгли ночью костры. Женщинам разрешалось выйти из очереди в сутки на один час, мужчинам — на сорок минут. А когда приехал грузовик с чешскими номерами, я думал, что у меня остановится сердце. В 1976-м оранжевая, с серыми крыльями, "Ява-350"с модифицированной спортивной коробкой передач и "скоростной" звездой, дающей возможность прокатиться со скоростью 150 км/ч, как и "шестерка" цвета "беж", по тогдашнему общественному восприятию были равны (сегодня, соответственно): Honda VTX 1800 и хорошему Mercedes последнего выпуска. На "шестерке" тогда ездили Олег Блохин, кумир всей страны, и... директор станции техобслуживания "Жигулей" — о-очень уважаемый человек. Министры и "високопосадовці" часто довольствовались личным "Москвичом". Жаль, не припомню мало-мальски известной личности тех лет, ездящей на мотоцикле. Однажды директор конторки, где я работал, опаздывала на очень важное совещание в Главк. Служебный автомобиль не то сломался, не то был в командировке. От безысходности дама попросила меня подвезти ее к министерству. Это был конец семидесятых. Я припарковал свой "Электрон-175" около министерских Волг, а на следующий день об этом гудело все большущее ведомство. Случай был нестандартный...
   Жизнь скоротечна. Это хорошо понимаешь на шестом десятке. Вчера пацан, нашедший около немецких казарм два "Вальтера", завернутых в вощеную бумагу, (как жалко было их выбрасывать в полноводную Лыбидь!), а сегодня — отец большого семейства, выживший во всяких передрягах. Вроде и не пролетели сорок пять лет... Завел "дырчик"— велосипед с мотором в 1964-м, а оказался на Vulcan'e, в 2007-м. А Бог даст — доедем и до Тарасовой Горы, и до Ужгорода. Главное, чтобы колеса крутились...