" Раритет "

Уже толком никто не помнит, кто приволок под курилку убитое временем и пылью моточудо советской Венгрии – «Паннонию», помятый бензобак которой служил пепельницей.

– Мужики, видел в Интернете точно такие «дрова», – показал окурком на чудо-пепельницу спец по мото-байкам Виталик, – штуку баксов дают, а эта ржавая старость на все три потянет, уверен!
Неожиданно у беспризорного «эксклюзива» объявился хозяин – таксист Саня, или как его называли, Таксёрик.
– Дык, я это всегда знал! – В восторженных глазах Таксёрика светилась уже не одна штука у.е.
   Прошла неделя. Наступило 1 апреля. Весна, кайф! Как обычно, собрались в курилке. После третьей все закуривают… А двухколесной пепельницы-то нет!
– Таксёрик ее в боксе спрятал под одеяло с оленями. Раритет, говорит!
– Скорее, покойник просроченный, – буркнул Виталик.
   И тут, с бутылкой и с батоном «Любительский», нарисовался владелец старины. После третьей бутылки, убедившись, что Таксёрик о 1 апреля забыл необратимо, Виталик вспомнил:
– Ну, как байк?
– Ага, раритет! Точно $1000, не меньше!
– Ладно, так и быть, пиши номер! Тут были твои коллекционеры «убитых ржавчин»…
Таксёрик, дрожа от блаженства, спустился в смотровую яму и по мобильному телефону начал торги.
   А нас всех мучил вопрос: «Что это за телефон?». Виталик пояснил: «Бабульку-соседку хоронили, и визитка из похоронки осталась. Этой «Паннонии» только туда – реально!». Что с нами творилось, таксист ни видеть, ни слышать не мог, зато из ямы акустика – как в органном зале!
– Все там будем, – мрачно ответили в трубке, – а вы на счет кого?
– Я по поводу своей старушки!
– Ясно… Имя!
– Паннония.
– Иностранка?
– Да, из Венгрии приехала, еще при Брежневе…
– Год рождения?
В техпаспорте стоял 1970 год, но Саня прибавил еще «десяточку» старины – для антуражу…
– 1960, но, может, и старше…
– Молодая, «45 – баба ягодка опять...». Что, болела? Плохо питалась?
– Ну, как все, правда, в последнее время масло стала жрать, как не в себя!
– Наверное, пила сильно?
– Да нет, вроде, литра три-четыре, не больше…
– Литра три-четыре ЧЕГО?..
– Ну не «Портвейна» же… Бензин старушка употребляла, чистый, без всякой соляры!
– Н-да, странный алкоголизм!
– Девушка, плохо обо мне думаете! Скажу по секрету, пока она еще живая была, я пьяный на нее вообще не залазил, берег! Так, тряпочкой протру, в сарай загоню, а сам спать!
– И что она вам утром?
– А что утром? Когда я трезвый, она у меня так летала… Все мужики завидовали!
– Понятно, от такой-то жизни… Ладно, давайте дальше! Когда она скончалась?
– Ну, лет шесть назад точно, хотя в прошлом году мужики по пьяни пытались ее оживить, за ножку подергали, а дела, естественно, нет, так и поостыли к ней…
– А что ваши мужики с ней еще делали?
– А что делали – в курилке лопатой подперли, чтобы не упала, и окурки в нее бросали.
– Бог с вами! Она и сейчас в курилке?
– Что вы! Она сейчас в теплом боксе, я ее одеялом укрыл. Как живая! Хотя внешний вид, конечно, ... это да...
– А сразу-то почему не позвонили, чего столько времени ждали?
– Так думали, а вдруг еще зачем пригодится… Знаете, сколько мужиков охочих до нее было? Вот даже на днях ею интересовались…
– А запах как, не мешает?
– Да раньше был, а теперь уж какой там запах! Хотя табаком – да! За километр несет! Но я ее из шланга обмыл, внутрь тормозухи влил, чтобы там все не позакисало. – Ой, Господи, что творят! Автобус или грузовик заказывать будете? Нести сами будете?
– А что ее нести? Без коляски она килограмм двести потянет, не больше. По доскам на эвакуатор затащим. Мужики помогут. И, как говорится, – в последний путь!
– Ладно, давайте по деньгам. Получается где-то около «штуки», хотя для такого редкого клиента, пожалуй, можно и две – за «сердечность».
А потом, как бы переживая все услышанное, спросила: – А вот если бы и вас в свое время ваши товарищи вот так же, по доскам на эвакуатор и в последний путь?
– О чем разговор! За такие бабки я готов в этот путь по пять раз в неделю, туда и обратно!
И тут Таксёрик задал интересный, но крайне лишний вопрос: «А она у вас на постаменте будет, или так, чтобы люди могли потрогать?»
Голос в трубке поперхнулся, а потом выдал: – Не, все как обычно! Ее закопаем, а тебя, неизлечимого, сверху поставим, пусть люди потрогают главного идиота города! Ты куда звонишь, придурок?!!
   В смотровую яму упала скорбная минута молчания. Потом тихонько «ускользнула» штука у.е. за раритет, а уж потом очень громко и быстро вылетел мобильник, много нецензурных текстов и, собственно, таксист с молотком и отверткой. Нас тоже очень быстро нигде не стояло. Один Виталик одиноко сидел на фонарном столбе, так и не поняв, как он туда взлетел.
   Прошло полчаса. Террористическая акция Таксёрика была дипломатично улажена тремя бутылками водки.
Отмытая «Паннония», весело сверкая на солнышке, с удовольствием принимала окурки в компании старых друзей.
– Ну-ка, дай-ка телефончик, – на ухо Виталику шепнул Таксёрик.
Виталик тревожно посмотрел на таксиста, и отодвинувшись поближе к столбу, дал ему визитку похоронного бюро.
   Таксист, максимально собрав в кулак свою нетрезвость, серьезно выдал в мобилу: – Привет, кум! Есть солидные клиенты на твою «Яву»! Хватит ею курятник подпирать! Я «Паннонию» уже оформил – «штука» у.е.!!! Короче, звони! Уверен, тебе за твои «дрова» вдвое больше отвалят, если сейчас дозвонишься. Главное – будь наглее, не стесняйся, говори – «иностранка». А спросят про года, скажи – лет сто! Там молодых не любят!