Одесская покупка

   Я снова был в Одессе. Через много лет после первого знакомства с Дерибасовской и памятником Дюку меня отправил сюда практичный вопрос – покупка скутера. Не было тогда здесь многочисленных сегодня скутер-баз. А адреса тех, что появлялись, одесситы держали в секрете. Иначе бы моторынок «Восход» упал бы и разорился за три дня…

   Выясняя адрес моторынка, услышав десяток раз: «пойдете направо, свернете налево, сядете на трамвай…», я зашел в кафе и присел к столику. Напротив меня оказался человек – весьма в годах, но крепок, в темных глазах усталость, ирония и какой-то сдержанный вызов. Дедок наверняка из местных...

– Вы чего-то ищете, – сказал он мне тоном провидца, – я сегодня никуда не спешу, я вам могу хорошо рассказать что, где, почем.

– Да вот, с полчаса выясняю, как добраться туда, где продают скутера.

– Ох, что за город стал, что за город, – повздыхал он, – никто не может рассказать человеку, где потратить деньги! Вот раньше, молодой человек, вы бы только назвали улицу и фамилию вашей семьи – я бы сразу был в курсе дела... Я бы сказал без ошибки, за что посадили вашего папу, и чем ваш дедушка торговал на Привозе! Ох, меняется все! У меня дочка, сын, внучек Беня, а поговорить за жизнь – не с кем. Все бегут, бегут, даже Беня – ему только двадцать, маленький еще... Зачем бежать? Можно ногу сломать! Жизнь не обгонишь – хоть падай, она все покроит и пошьет по судьбе... Вы тоже спешите? И вы не знаете, что ваш этот... скутер у вас в кармане? И самый лучший в Одессе! Вы увидели меня, и вам очень повезло!

Он наклоняется ко мне. У него вид заговорщика, что решил опрокинуть государственные устои.

– Слушайте сюда ушами. У нас их целый двор, как горох в кульке – сын занимается.

Через полчаса мы пьем чай во дворе Натана Давыдовича, где в ряд стоят полтора десятка черных машинок.

– Вот, выбирайте, – говорит хозяин, – я в них ни бим-бом. Я их мою и чищу. И когда их сын заводит и просит посмотреть, я говорю «да», но сам закрываю уши. Я всю жизнь шил только ножницами и швейной машинкой, и подальше ухожу от этих моторов. Могут челнок оттуда выскочить или шпулька, сделают синяков...

Я осматриваю весь ряд, пускаю моторы и быстро нахожу нужный – самый свежий, но грязный и немытый Lead.

– Как я не знал, – восклицает хозяин, – что вы возьмете его! Мой внучек Беня просил его оставить! Но цена названа... говорить назад – грех... Беня будет плакать и я рядом с ним...

– А если я добавлю тридцать долларов?

– Далеко видно, что вы очень приличный человек и знаете жизнь! Если вы добавите сорок, то Беня не будет плакать – он будет смеяться.

Речь о мойке и чистке скутера не идет, объясняю, что мне ехать семьсот верст. На финише, под пылью и модель не различишь, но хозяин настаивает.

– Нельзя ехать так, – говорит он. – На углу улицы – магазинчик Герши Когана, он увидит... Нет, надо помыть. А то что он за нас будет думать!

На плите греется вода для мойки, сидим, пьем чай.

– И как вы ездите пешком в такую даль! Это опасно! Лучше на поезде. Хотя тоже опасно. Мой старший брат, он был художник – много рисовал карикатур на свое горе – поехал к другу в Молдавию. Давно это было. Уехал на три дня – вернулся очень худой и плохо одетый через пять лет. Лежал на пляже две недели и говорил, что на Колыме гораздо прохладнее, чем в Одессе. Что потом? Он опять делал карикатуры журналам, но осторожно... «Толик, – говорил он, – первое правило художника: перед тем, как смеяться, узнай, что за морда перед тобой и где она работает. Потому, что она может искать в тебе заднюю мысль...». А если вы решите на поезде – то сразу на вокзал, к носильщикам. Скажите «от Натана Каневского». Мои друзья! Им надо дать немного на пирожки – все погрузят, оплатят и выпьют на наше здоровье... Не ложитесь на верхнюю полку – она может падать. Тогда люди внизу будут делать вам шум и неприятности...
   Взгляд моего собеседника направлен в мою сторону, но он не видит меня. Он смотрит мимо на оконную раму, на весенние облака, во двор, в свою молодость. Это не исповедь одиночества. Да, у его взрослых и уже пожилых детей свои заботы. Но с ним – его воспоминания, его немногочисленные друзья, его двор и его Одесса. Сегодня он нашел собеседника. Он рассказывает скорее не для того, чтобы что-то передать, а чтобы полистать страницы своей жизни, подсветить кинопленку своей памяти. Одесская речь... Случайно походя, ее уже не услышишь на одесских улицах. Разговоры – часто без завершения фраз и типовых словесных округлостей. Наверное, потому мысль точна и образна. Яркий, необъяснимый языковый феномен!
   Я слушаю и узнаю о художнике, которого вечно мучил собственный талант, и о неудачнике-музыканте, что принимал стеклотару, а потом «так стукнулся об жизнь, что стал известным скрипачом в Израиле». А легендарная куриная торговка тетя Песя! Отыскивая свой товар во всех достижимых местах, она погибла в дороге, как солдат в атаке, подавившись отварной куриной лапой. Неторопливый рассказ о людях и о себе… Из дальнего кругового обзора мысли моего собеседника возвращаются во двор.

– Эта веранда... Тут все дерево гнило и его покушал червяк. Скоро она упадет мне на голову, и я умру. Но когда-то меня вынесла сюда моя мама. Я сделал дырочку в пеленках, посмотрел на Одессу, и она мне понравилась. И я говорю сыну – не будет ремонта. Это не стены – это мои кости…

– Ну и шутки у вас, Давыдович, – я лезу в свой рюкзак, достаю отвертку, молоточек, плоскогубцы. Начинаю исследовать стойки веранды, потолок, рамы. Строению лет сто и даже поболее. Червяк, конечно, «кушал» несущие опоры, но давний строитель подбирал и готовил их на совесть. Стыки обвязки – на шипах. Так давно не строят – некогда. Хозяин наблюдает молча, но с интересом. Деревянным стуком наполняется двор, интерес прорывается:

– Я вижу, вы знаете толк. И что за это вы имеете сказать?

– Не упадет, переживет нас обоих. В глазах хозяина мягкая ирония.

– Это ж надо! Так ошибался! Вы меня тянули из ямы и очень спасли!

...Солнце в зените. У меня долгий путь. Но я почему-то уверен, что меня не накроет дождем под Николаевым и мотор не хватит клина в горячей степи под Херсоном. Прощаемся. Мой новый знакомый машет рукой.

– Рад буду видеть вас хоть каждый день с утра. Пусть в вашем кармане всегда будут деньги. Счастливо!

***

   Ехал я недавно по Одессе. Мимо Привоза, откуда доносился запах дыма и шашлыка – запах всех наших базаров. Вдоль трамвайных путей, где старинные одесские трамвайчики, судорожно цепляясь за рельсы, доживают свой век. Ехал по окраине, где большие дворы с рядами «человечьих гнезд» и редкими старожилами еще помнят о былом колорите одесских улиц. Строения те же – люди иные. С одесских улиц уходит дух прежнего города – его лицо становится типичным. А грязь и разбитый асфальт прочно роднят этот город со всеми остальными. Грустно от этого...

Текст: Олег Мисюров,
г. Симферополь.
Фото: из архива редакции