Как добраться в Индию на мотоцикле(окончание)

Окончание. Начало в № 4, 5 '2010

Как добраться в Индию на мотоцикле 

Действующие лица:

Я – Костя Ковалев.
СКЕПТИК – Кирилл Кабанец.
КАТЕРИНА – мой мотоцикл – Africa Twin XRV 750.
Мотоцикл СКЕПТИКА – имя тайное и разглашению не подлежит, но тоже Africa Twin XRV 750.

28.09.09. Мултан – Лахор / 359 км.
Средняя скорость 55 км/час.

   Владелец большого BMW и владелец приземистого «Харлея» оказались похожими на Дон Кихота и Санчо Пансо. С той лишь разницей, что оба были молодыми, а Санчо Пансо был, к тому же еще, совсем не толстым и ноcил очки. Я спросил у Дон Кихота, куда они держат путь и он ответствовал, что за спутника своего сказать не может, но сам он едет в Австралию, а может быть – и вокруг света. Он еще не решил пока. Куда ехал Санчо, понять было еще сложнее. Похоже, что у него не было четких планов, идущих в будущее дальше, чем на трехдневный срок. Но в этот день волею причинно-следственных связей мы все вместе ехали в Лахор. Ехали с остановками, так как у Санчо было несварение желудка и требовались перекуры.
   Когда на полдороги до Лахора эскорт исчез, и нам предоставили возможность дальше ехать самостоятельно, я почувствовал себя даже как-то брошенно и неуютно. За три дня возникает привязанность к машине, за которой ты должен телепаться. Санчо с Дон Кихотом сразу уехали вперед, а мы со СКЕПТИКОМ отстали, осторожно плетясь в плотном дорожном трафике. Через минут двадцать мне это надоело, я решил показать СКЕПТИКУ уровень своей адаптации к пакистанскому хайвею. Я пошел на обгон, принялся втискиваться между машинами, как это постоянно делали местные, и скорость моего продвижения сразу возросла вдвое. Оставив его сзади, я внутренне торжествовал от своей крутизны. Торжество закончилось через пять минут. Когда на изгибе шоссе впереди вдруг организовалась пробка, я затормозил, но знакомого чувства торможения не почувствовал. С таким же успехом можно было тормозить на стекле, намазанным мылом. Меня понесло на машину, едущую впереди, я ударился в ее задний бампер, зад КАТЕРИНЫ подбросило вверх, и я катапультировался через руль на узкую обочину, раскисшую после недавно прошедшего «куриного» дождя.
   Первое, что я увидел, был отвалившийся бампер и новенькая современная Тойота, от которой этот бампер только что отпал. Каким-то образом меня угораздило найти для соучастия в ДТП из тысячи тарахтелок респектабельную машину, из которой тотчас вылезло двое респектабельных граждан, одетых в идеально белое отутюженное пенджаби и дорогие кожаные сандалии. Когда водитель увидел, что в него въехал иноземный мотоциклист, он изумленно застыл, поблескивая золотой цепочкой на правой руке. Все машины, ехавшие по шоссе тут же остановились, из них вылезли люди, собрались вокруг места происшествия и начали с интересом обсуждать и пересказывать вновь подошедшим суть случившегося.
   Я встал, отряхнулся и тут же заверил пострадавшую сторону, что готов компенсировать нанесенный ущерб путем внесения платы за предстоящий ремонт бампера. И если водитель доставит меня к банкомату, то я моментально это сделаю. Водитель согласно кивнул, хотя никакого банкомата в радиусе ста километров быть не могло. Затем он достал новенькую модель Нокии и начал кому-то звонить. В этот момент откуда-то появился полицейский, который первым делом поинтересовался как я себя чувствую, затем улыбнулся и принялся о чем-то говорить с владельцем Тойоты. Потом он сказал мне, что ему надо составить рапорт, а после этого я могу ехать дальше.

– Я обещал водителю заехать с ним в ремонтную мастерскую. – Честно пояснил я.

– Не надо в мастерскую, – Категорично сказал полицейский. – Ты куда ехал? В Лахор? Вот и едь себе в Лахор, а водитель отремонтируется сам.

Я немного опешил и попросил полицейского повторить последние слова.

– Ты наш гость, ты можешь ехать себе, куда ехал. – Сказал он.

   Я не мог вот так вот взять, сесть да поехать. Какие-то моральные якоря не давали мне этого сделать. И сказал полицейскому, что хочу дать водителю денег на ремонт.

– Послушай, ты что не понимаешь? Водитель не хочет брать с тебя никаких денег. – Немного раздраженно ответил полицейский.

– А вы его спрашивали? – Спросил я, продолжая гнуть свою идиотскую линию.

   На это полицейский подвел меня к водителю и предложил, чтобы я пожал ему руку и поблагодарил за то, что тот меня отпускает, ни в чем не винит и ничего не требует. Водитель пожал мне руку и улыбнулся. Но улыбнулся, надо сказать, немного натянуто. Было видно, что есть конфликт между состоянием души водителя и знаками внешнего проявления этого состояния. И это абсолютно понятно, и более того, абсолютно здраво и естественно. И у меня бы, на его месте, этот конфликт был бы даже еще больше. С одной стороны на асфальте лежал оборванный бампер и рухнувшие с ним планы на сегодняшний день, с другой стороны стоял полицейский и правила отношения к гостю, применяемые в данном случае еще и в публичном месте на глазах у других людей. И сейчас, когда я думаю об этом, из моря моего цинизма появляется вершина Арарата. Я вижу в этом уроке, который преподал мне тогда водитель, полицейский и группа людей, стоявших вокруг, ту нить, которая связывает все воедино. Есть эгоизм и есть противоборствующая ему сила, которую принято называть альтруизмом. Можно стоять на своих интересах, а можно действовать в интересах других людей. Первый путь заканчивается киднеппингом, как разновидностью бизнеса, а второй ведет к появлению того, что, собственно говоря, и называется человечеством. И хоть я и имел прямую выгоду в таком исходе из сложившейся ситуации, и мой восторг по поводу случившегося может вызвать насмешку, но я все равно этот восторг выражу. Потому что это то, чего нам всем не хватает – взаимопонимания и взаимопомощи. И когда, пусть продиктованная какими-то дурацкими неписанными правилами, эта взаимопомощь возникает, то за этим возникает чувство того, что, возможно, все это не так уж безнадежно. Чувство того, что перспектива есть. Что есть куда двигаться.
   И правила эти сразу обретают физическую плотность. Они становятся осязаемы и понятны. Ты понимаешь, что это не столько правила, сколько законы природы, выраженные кем-то, когда-то ранее тебя узревшего эти законы и записанные после этого в виде правил.

29.09.09 – 30.09.09. Лахор.

   Лахор это – словно приехать из Жмеринки в Рио-Де-Жанейро. Лахор – это пакистанская Москва и Нью-Йорк вместе взятые. Все пакистанцы знают, что Лахор – это не Пакистан, а Пакистан – это не Лахор. Лахор – это Лахор. И если продолжать подыскивать географические аналогии, то можно сказать, что в плане зримого существования Лахор являет собой нечто среднее между Дели и Бомбеем. Для Бомбея ему не хватает лоска и помпы, а по сравнению с Дели он слишком красив.
   Лахор, как известно, не является столицей, но в нем есть все необходимые государственные органы, которые могут оформить вам ре-ентри визу. Другими словами, визу на повторный въезд в Пакистан. Пакистанское посольство в Украине выдало нам однократную визу и без повторного разрешения на въезд возникали определенные проблемы с тем, как добраться на мотоцикле из Индии домой. Поэтому мы пошли в какой-то визовый центр, где было полно народу, стоявшего в очередях. На улице перед зданием сидели писцы, которые за умеренную плату грамотно заполняли зеленые и розовые бланки анкет. Пробившись на второй этаж, мы нашли комнату, где занимались иностранцами. В комнате сидела молодая чернокожая пара и какой-то швед. Чиновник выслушал нас, грустно покачал головой и сказал, что вопрос выдачи ре-ентри визы может решить только лично большой босс.
   Большой босс находился в соседнем кабинете, который по площади был втрое большим конторы подопечных, и в который можно было заходить только после того, как тебя представит секретарь. Большой босс был крупным мужиком лет шестидесяти с седой бородой, делавшей его похожего на шкипера. Для образа шкипера ему не хватало дымящейся трубки, зажатой в зубах. Вместо курения трубки шкипер кушал печенье и запивал его чаем. Он указал нам, чтобы мы присаживались, не спеша допил чай, смахнул крошки со стола и молча выслушал наше дело, включая то, кто мы такие и куда едем. Затем он откинулся на спинку кресла и произнес неспешный монолог, в котором он больше обращался к себе, чем к нам.
   Начал он с того, что Пакистан и Индия за свою недолгую историю раздельной жизни поимели достаточно большое количество войн и вооруженных конфликтов. Поэтому официальный Пакистан очень настороженно относится к лицам, которые шастают туда и назад. И, в принципе, его обязанностью в этом случае было бы нам отказать в выдаче повторной визы, но есть одно обстоятельство, которое ему не дает покоя. Если он нам откажет в визе, то все наши планы сорвутся и мы будем злые на него и на официальный Пакистан вместе взятые. И это, сказал он, неправильный путь. Когда ты своими действиями порождаешь злость, то ничего хорошего ты приносишь. Поэтому он поставит нам визу и просит, что бы мы вспоминали о нем и о Пакистане хорошо.

Вот так вот сказал нам чиновник, затем налил нам чая и принялся расспрашивать, что за страна такая Украина и есть ли в ней ислам.

   Сказать, что я вспоминаю об этом человеке хорошо – ничего не сказать. И пусть, возможно, все это были понты для приезжих и, возможно, он все равно бы не смог отказать нам в выдаче визы, но то что он сказал, было правильным.

1.10.09. Лахор – Маклеод Ганж/255 км. Средняя скорость – 43 км/час.

   Лахор отделяет от Индии двадцать километров пыльной и бугристой незаасфальтированной дороги. Такое впечатление, что этой дорогой официальный Пакистан выражает свое отношение к соседнему государству. И отношение это, как известно, натянутое и натянутое с обеих сторон. Проехав эти двадцать километров, мы попали туда, в то единственное место, где в границах двух держав просверлена маленькая дырочка, и сквозь эту дырочку течет тоненькой струйкой поток иностранных транспортных средств. Ни пакистанские грузовики, ни индийские границу не пересекают, используя для передачи грузов перегрузочную площадку, расположенную в нейтральной зоне.
   С двух сторон участка дороги, расположенного на этой нейтральной территории, построены по паре огромных помпезных ворот, почти одинаковой архитектуры. Между воротами, вдоль дороги, устроены бетонные трибуны, как на стадионе. По вечерам здесь происходит действо под названием «торжественное закрытие границы». Трибуны предназначены для болельщиков, которые поддерживают криками свою державу, в то время, как вымуштрованные солдаты, высоко задирая ноги, выполняют торжественную церемонию в парадной военной форме. Но в одиннадцать утра трибуны пусты и пересечение индийской границы произошло обыденно, как происходит влажная уборка театральной сцены на фоне помпезных декораций. Мы оказались в самой настоящей Индии, в которой я был до этого пять раз, и в свой шестой раз я попал сюда не самым обычным путем.

Индия:

Валюта – рупии.
Бензин – 0,9 $ за литр.
Гостиницы – от $3 за одеяло в дхабе,
до $20 за номер с туалетом и душем.
Дороги – ну такое…

   Дороги в Индии мне были знакомы. Я имел опыт езды по ним на двухколесном транспортном средстве. И во время той езды я выяснил для себя несколько основных правил поведения на индийской дороге. Во-первых, преобладающее право на дорогах тем больше, чем больше само транспортное средство. Тяжелые грузовики и скрипящие набитые автобусы имеют полное превосходство в дорожном трафике. Во-вторых, при любом маневре, по индийским правилам, следует подать звуковой сигнал. Поэтому на улицах и дорогах всегда стоит полная какофония. Ночью ближний свет не используется принципиально, поэтому ездить ночью в Индии я не советую. Бывает, что какой-нибудь древний автобус выходит на встречную полосу для обгона. Так как разгоняется он очень медленно, то он может совершать этот обгон секунд тридцать или даже больше. Если такой автобус идет на вас, то лучше всего в этой ситуации активно мигать дальним светом, сигналить, при этом не забывая на всякий случай притормаживать. Потому что если автобус вдруг включит дальний свет, то это будет означать, что он не намеревается сворачивать или тормозить. В этом случае надо съехать на обочину и желательно подальше. При кажущемся хаосе, на дорогах, тем не менее, царит определенный порядок. Просто этот порядок несколько иной, чем тот, к которому привыкли мы. Но, в любом случае, при планировании поездки по Индии надо сразу рассчитывать на среднюю скорость в пятьдесят километров в час.
   Мы не поехали вглубь Индии, потому что езда по ее населенной части – не самое большое удовольствие, которое можно получить, передвигаясь на мотоцикле. Мы свернули на север, в Гималаи, отроги которых начинаются неожиданно скоро, через каких-то пятьдесят километров от границы.

2.10.09. Маклеод Ганж – Куллу / 221 км.
Средняя скорость – 34 км/час.

   В Маклеод Ганже царит полная благодать. По узким улицам бродят монахи в бордовых одеждах и туристы в трековых ботинках, а из лавок льется мантра Ом-мане-пеме-хум, положенная на веселенькую музычку. Я бы с удовольствием побродил по нему и вокруг него недельку-другую, но идиотское желание добраться до цели было выше. А цель нашей поездки к тому времени определилась достаточно четко. Ею был гипотетический акт утреннего распития чашечки кофе на берегу горного озера Тсо-Морири. И эта дурацкая, никому не нужная пластиковая чашка, полная горячего отвратительного растворимого напитка почему-то манила меня больше, чем возможность пожить рядом с резиденцией Далай Ламы в милом и зеленом горном городке. Поэтому мы утром сделали несколько фотографий, скушали по бутерброду и поехали дальше, как двое циничных тупых мотоциклистов, которыми мы по сути своей и являемся.
   Что я могу сказать? У каждого из нас есть своя пластиковая чашка, к которой мы стремимся. И все понимают, что когда мы возьмем ее в руки, то она будет совсем не та, которую мы визуализировали себе все это время. Она, как всегда, окажется недостаточно круглой, недостаточно теплой, или наоборот, будет жечь руки кипятком. Иногда я думаю, что без этой чашки не было бы никакого движения, и не было бы никакого прогресса, потому что отсутствие прогресса есть регресс. А иногда я думаю, что все как раз наоборот. Думаю, что надо избавиться от этой пластиковой чашки и, наконец, понять, что жизнь – это и есть она.
   На выезде из Маклеод Ганжа мы со СКЕПТИКОМ потерялись. Он поехал вперед, я потерял его из виду, а потом выехал на развилку и СКЕПТИКА на ней не обнаружил. Спросив дорогу, я свернул направо, проехал километров шесть по серпантину в слабой надежде его таки увидеть, и тут у меня порвался трос сцепления. Я сполз на второй передаче с гор, доехал до какого-то городка, и, остановившись, принялся возиться с КАТЕРИНОЙ.
   Чем хороши страны востока – это тем, что с помощью на дороге гарантировано проблем не будет. Вами сразу же заинтересуются, и если надо – тут же помогут. Индийцы ведут неспешный образ жизни и, в отличие от киевского клерка, который вечно куда-то несется, пригнув голову, у индийца всегда найдется для вас полчаса свободного времени. Поэтому вокруг меня сразу же собралась группа помощников, семеро из которых давали советы, а восьмой куда-то сбегал и принес новый тросик. Я дал человеку сто рупий, хоть он и отказывался, а потом еще предложил ему выпить холодной кока-колы, которая продавалась рядом под навесом. Холодной кока-коле человек, почему-то обрадовался больше, чем деньгам, и радостно закивал головой. Впрочем, возможно, мне это показалось.
   В этот момент с противоположной стороны дороги в поселок въехал СКЕПТИК и, заметив меня, остановился. Все проблемы как-то вдруг взялись и решились сами собой. И это, в целом, характерно для Индии. Для Индии, не как государственного образования, а как неуловимой субстанции, летающей в здешнем воздухе и манящей сюда всяких сумасшедших со всего мира.

3.10.09. Куллу – Вашишт / 41 км.

   В Индии пьют мало. Я бы даже сказал, что Индии чужда культура алкоголя вообще. И если такое идиотское английское изобретение, как левостороннее движение в Индии прижилось, то алкоголь – нет. То есть алкоголики, конечно, в Индии есть, но отношение к алкоголю, как к явлению в целом, в индийском обществе имеет пренебрежительный характер. Пить алкоголь в Индии вульгарно, а тем более вульгарно – быть пьяным. Хотя местные бренды продолжают штамповать пузырьки с квазианглийским виски и джином. В особо религиозных и традиционалистских местах алкоголя вообще нет. И слава богу.
   В Индии распространена другая культура расслабления мозга. Эта культура до сих пор находится под табу у нас, и находится там, по моему скромному мнению, совершенно незаслуженно. Практически во всех аспектах она лучше, чем алкоголизм, начиная с отсутствия агрессии и заканчивая практически нулевой привыкаемостью. Я, конечно, говорю о марихуане.
   Марихуана произрастает по территории этой огромной страны практически везде в виде сорного растения. Самая лучшая растет в Гималаях. Самый лучший из лучших продуктов, который используется йогами в медитациях, растет в Кашмире и около Манали. И город Вашишт, где мы остановились на два дня, как вы уже догадались, был расположен именно там.

4.10.09. Вашишт.
День прошел, как пятнадцать минут…

5.10.09. Вашишт – Баралача Ла / 220 км.

   Первый серьезный перевал, встречающий вас на дороге Манали-Лех, находится на высоте 4890 метров над уровнем моря, называется Баралача Ла, и все предшествующие ему двести километров от Вашишта представляют собой поднятие на этот перевал. Чем выше ты поднимаешься, тем чаще встречаются грунтовые участки дороги и, в конце концов, асфальт исчезает практически совсем. Километров за пятьдесят до перевала находится последнее постоянное поселение на этой дороге, следующие двести пятьдесят километров никаких сел или городков не будет. Пройти этот кусок за один световой день достаточно тяжело. Спасение лежит в дхабах – палатках, скроенных по типу юрты из кусков парашютной ткани и полиэтилена. Дхабы сгруппированы в каком-то одном месте, образовывая сезонные городки, где можно переночевать и съесть простую пищу, запивая чаем. Перевалы закрываются примерно пятнадцатого октября и до середины мая дорога не функционирует, а все палаточные городки снимаются на эти семь месяцев.
   Эти места ночевок обозначены на карте и даже имеют свои названия. В начале октября оно состоит из пяти – четырех дхаб. Достигнув первого такого места, расположенного сразу за Баралача Ла, мы поняли, что доехать дальше нам сегодня не светит. Вторая вещь, которую я понял, едва слезши с мотоцикла, что меня схватила «горняшка». Я принялся потреблять «Фервекс» вперемешку с супчиком из «Мивины», которая была сегодня, впрочем как, наверное, и вчера и позавчера, в дхабе на обед.
   В высоких горах, как, наверное в любой пустыне, температура падает моментально после захода солнца. Еще пять минут назад было светло и тепло, и вдруг стало темно и холодно. Через минут двадцать после того, как стало темно и холодно, в дхабу приехало еще двое мотоциклистов. Это были индийские пацаны, верхом на одном «Энфилде», замершие до соплей, с красными от холода пальцами и носами. Оказалось, что один их них в здешних местах потерял две недели назад свою лошадь, и они с другом приехали сюда поискать ее. Владелец потерянной коровы тут же залез под одеяло и заснул, а его друг, проявивший симптомы той же самой болезни, что и я, принялся употреблять со мной скромный наборчик антипростудных средств, имеющийся в моем арсенале и предложенный мною товарищу по несчастью. СКЕПТИКА высота «не взяла», и он активно участвовал в общественной жизни дхабы, болтая с другими людьми и фотографируя все подряд.
   Потом каждому выдали по три одеяла, и я полез на глиняную лежанку, устланную коврами, и завалился спать. Я не особо опытный турист, поэтому эта ночь далась мне с большим трудом. Температура ночью, как мы потом догадались по замерзшей бутылке с жидкостью для контактных линз, падала градусов до шести мороза, а может быть и ниже. Понятно, что в дхабе никаких источников тепла, кроме тел спящих людей, нет. И все что ты можешь сделать, это сохранить при себе это тепло, укрывшись тремя тяжеленными одеялами. Но при этом все равно холодно. Тогда можно надышать под одеяла, укрывшись с головой. Но тогда, после того как согрелся и заснул, ты просыпаешься с жуткой головной болью от недостатка кислорода. Тогда ты снова высовываешь голову из под одеяла. Головная боль начинает отступать, но тебе снова становится холодно. И так происходит раз пять за ночь. К этому добавилась «горняшка», и я проснулся утром с лицом, распухшим как моченое яблоко.

6.10.09. Баралача Ла – Панг / 103 км.
Средняя скорость – 34, км/час.

   Это самый высокогорный участок дороги, асфальтом он не балует вообще, а вынужденные остановки на нем становятся весьма частыми. Причина их в перманентном процессе ремонта дороги и расчистки обвалов. Тем не менее, это самый красивый отрезок пути. Раскрывающиеся пустынные виды охристых гор на фоне ярко синего неба умопомрачительны. А движение на дороге настолько мизерное, что обгон или встреча с грузовиком кажутся настоящим событием.
   Езда по каменистому грунту становится уже привычной, а высота ниже трех тысяч уже не опускается. Населения в этой местности нет. Растительности нет. Полезных ископаемых тоже, наверное, нет. Человек человеку здесь больше, чем брат. Он – спасение. Это единственный способ выжить в суровых условиях – помогать друг другу.

«Горняшка» в виде повышенной температуры преследует меня весь день, но солнце очень жаркое – поэтому озноба нет.

   Панг – очередное палаточное поселение на пути. Оно ничем не отличается от остальных, в том числе и замерзшей до куска льда литровой бутылкой минералки, которую я положил вечером рядом с собой.

7.10.09. Панг – Лех / 175 км.
 Средняя  скорость – 44 км/час.

   Второй перевал еще выше первого, но третий, Ла Ла бьет все рекорды. Надпись на бетонной стеле, выкрашенной масляной краской, сообщает, что вы находитесь на третьем в мире по высоте перевале с автомобильным сообщением. «Невероятно, не так ли?» – спрашивает в конце бетонная стела. «Ну, типа, да…» – отвечает бетонной стеле внутренний голос.
   Невероятно также то, что КАТЕРИНА едет в гору на этой высоте без каких-либо дополнительных регулировок карбюратора и не глохнет. С надрывом, на второй передаче, но едет.

А затем следует спуск в долину, по которой течет река Инд и все вокруг обретает жизнь.

8.10.09. Лех.

   В Ладакхе иностранец может свободно перемещаться достаточно в ограниченном пространстве. Недавняя напряженность в регионе, близость границы территорий, отвоеванных Пакистаном десятилетие назад, да и просто суровая высокогорная действительность требуют от иностранца оформлять специальное разрешение на посещение территорий, не лежащих в долине Инд. Разрешение дается на группу людей количеством не меньше четырех. Но если вас меньше четырех, то в турагенстве легко найдется две «мертвые души», чтобы такую группу собрать. Изготовление такого разрешения занимает день, и это хороший шанс посмотреть город и попить облепихового сока, продающегося во всех местных магазинах по две гривны за пинту – в переводе на украинские деньги.

9.10.09. Лех – Чуматанг / 138 км.
Средняя скорость – 46 км/час.

   В Чумантанге есть горячие источники, и они бьют прямо на берегу холодной как лед горной реки. То ли в силу труднодоступности строительного материала, то ли в силу мировоззрения местного населения, никто даже не построил запруды на реке, где кипяток, бьющий из-под земли, мог бы смешиваться с ледяной водой, текущей с гор. Поэтому, если у вас нет пластикового тазика, то наслаждение горячей водой, пахнущей серой, носит весьма экстремальный характер. Рядом с источниками построен небольшой одноэтажный отель, который, по всей видимости всегда пуст. Отель называется «Hot Springs Resort», о чем сообщает немного криво выведенная кисточкой надпись на белой стене дома.

10.10.09. Чуматанг – Тсо Морири / 75 км.

   Горное озеро Тсо Морири расположено в практически незаселенной части штата Джамму и Кашмир, которая лежит на тибетском плато. До китайского Тибета от него километров сто, не больше. Последний участок дороги, после выезда из долины, характеризуется в путеводителе как «практически непроходимый для мотоцикла». Речь, конечно, идет об индийских «Энфилдах», на которых иностранцы часто путешествуют по стране. Я бы назвал участок дороги к озеру «самым интересным». Скучать не приходится. Есть песок, есть камни, есть камни с песком. Все есть. Ехать можно.
   В километре от берега, на склоне горы стоит поселок. Вокруг него – камни и песок. В воздухе стоит такая тишина, что постукивание молотка из поселка – единственный звук, который может уловить ухо. Прямо на берегу мы обнаружили то ли разрушенный, то ли недостроенный деревянный домик на две комнаты с верандой. Дом был, правда, без крыши, но это и неважно, поскольку дожди здесь, похоже, явление не столь частое. Зато стены хорошо защищали от постоянно дующего ветра. Мы разбили палатку внутри одной из комнат, а то, что было или должно было бы быть ванной комнатой, использовали для очага. Короче, обустроились мы отлично, и даже получилось, что палатку тащили за девять тысяч километров не зря.
   И примус тоже, как оказалось, не зря тащили. Один раз вскипятили чай, один раз сделали растворимый суп и, удовлетворенные, легли спать. Спали плохо, потому что всю ночь дул ветер и хлопал палаткой. Кроме того, вокруг постоянно бродили какие-то звери. Так что даже было немножко страшно.
   А наутро я сделал себе кофе. И когда я взял в руки чашку, то случилось сразу две вещи. Во-первых, все небо затянуло страшной черной тучей и пошел снег, а во-вторых, оказалось, что сахара у нас нет. А пить растворимый кофе из пакетика без сахара и без молока – это на любителя. Но я все равно его выпил. И хоть алюминиевая чашка обжигала губы, а кофе был невкусный, да и снег залетал за шиворот, выпил я его с чувством огромного удовлетворения и, можно даже сказать, с чувством выполненного долга. Не знаю, правда, перед кем или перед чем.

А потом вышло солнце, снег моментально растаял, мы собрались, завели мотоциклы и поехали домой.

Текст : Костя Ковалев
Фото автора

Полное или частичное копирование статьи только со ссылкой на  http://motodrive.com.ua