Дело было осенью

Приезжает ко мне приятель Макс и начинает рассказывать, что на хуторе в Полтавской области под Кременчугом в мужичка лежит движок от старого Харлей-Дэвидсона. Мол, его знакомый там проезжал, и просто спросил у людей, нет ли у них что-нибудь старенького мотоциклетного? ''Отчего ж нет, ось на хуторе у одного був мотоцикл. Харлей Дев'ять называется''. Этот знакомый ради интереса свернул на хутор. Мотоцикла уже не было давно, но мотор с коробкой остался. По его словам, двигатель —одноцилиндровый. Вроде как не Харлей. Но кто его знает…

   Мы оба помешаны на всяких железяках к старинным мотоциклам, поэтому решили: ''Едем!'', как раз и попутешествуем. До Кременчуга от нас около двухсот километров, как бы и пустяк, но с моим коленвалом… Коленвал моего ЧЗ уже давно просился на покой, я доезжал сезон, оставляя замену на зиму. Макс сказал: ''Фигня, 200 километров — это домашнее дело''. Фигня так фигня, на выходных выезжаем. Я на стареньком ЧЗ-250, Макс на Яве-634. Оба с пассажирками, им тоже захотелось в поездку. Ради них решили заночевать в палатке на водохранилище и погулять на следующий день по незнакомому городу.
   Бабье лето, настрой романтический, мы едем! Только больше 70-ти крутить мне никак нельзя, вибрация страшная. Макс это не понимает и лупит за 90, я стараюсь не отставать. Проехав 40 км, вижу, что по баку волнами потихоньку растекается бензин, стекает на бардачки, на прижатые к баку колени… Ужас, думаю, мы — пороховая бочка, сейчас где-то искра — вспыхнем. Останавливаемся, оказывается, от вибрации бак начал в передней части разлазиться по швам. Макс-оптимист как всегда решил, что это фигня, что у него есть сырая резина на такой случай. Залепив щели сырой резиной, обмотав весь бак изолентой, двигаемся дальше.
   Уже едем 70. Вибрация нарастает. Не только руки на руле дрожат, но и ноги начинают сползать с подножек. Не доехав до Полтавы, у меня загорается лампа разрядки аккумулятора. Где же зарядка? Останавливаемся, снимаем статор… Такого я еще не видел! Провода, идущие от якоря к коллектору, повыплавлялись, разлезлись веером, припой разлетелся по внутренней стороне статора. Отчего? Неужели раздолбанное колено на такое способно? Решаем, что это тоже исправим, зачеканиваем с помощью надфилька провода обратно, заводим… Всё нормально. Поехали!
   По Полтаве мотоцикл уже гремит. Когда трогаюсь со светофора, пешеходы оборачиваются, услышав звук, схожий с бряканьем десятка кастрюль, привязанных сзади к мотоциклу.
   Не доезжая несколько километров до Кременчуга, у меня снова пропадает зарядка аккумулятора. Решаем, что посмотрим на месте и едем дальше к своей конечной цели — мотору от старого мотоцикла. Находим без особого труда хуторок.
   Выходит из дома заспанный мужик: ''А нема вже мотору, здав на чермет'', и добавляет с гордостью: ''На одинадцять кілограмів потянуло. Ось залишилась коробка передач тіки і поршень''. Оказалось, мотоцикл был вовсе не Харлей-Дэвидсон, а довоенный отечественный ТИЗ АМ-600. Самый мощный довоенный советский мотоцикл. Хороший был бы движок, подумал я, тяговитый. Но не успели буквально на недельку. Забрали мы тогда коробку, поршень и ржавый кожух моторной передачи за смешные деньги — 15 гривен. В яме возле двора нашли сгнившее колесо от этого ТИЗа. Наверно, даже на чермет не приняли.
   Поехали на берег Днепра, разбили палатку, развели костерок. В общем, вечер прошел хорошо. Утром я с девчатами на экскурсию в Кременчуг, а Макс остается с моим ЧЗ искать причины отказа генератора. Экскурсия проходит успешно, набираем на рынке дешевой рыбы и возвращаемся. И что вы думаете за причина незаряда? Счастливый Макс держит в руке коллектор. Отвалился от якоря! Да, такого я уж точно не встречал... Ну что уж тут попишешь? Будем ехать на аккумуляторе, а если сядет, поменяюсь с Максом.
   Выехали во второй половине дня, ЧЗ гремит, но мы ведь едем! Недолго и недалеко, как оказалось. За 30 километров от Кременчуга замученный ЧЗ хватает клина. Колесо начинает идти юзом, но я вовремя выключаю сцепление и скатываюсь к обочине. Приехали! До дома 170 км. Курим.
   Заталкиваем мотоцикл в кювет, снимаем цилиндр. Нашему взору открывается жуткая картина: на поршне между верхним и средним кольцом отсутствует перемычка, нижнее кольцо лопнуло, но держится в канавке, в обоих стопорных колечках поршневого пальца кто-то вроде оторвал по одному усику. Шатун стоит! Как метко выразился Макс: ''Как у волка на морозе''. В одном положении. Даже не шатается. Мы опять курим.
   Макс со своим безудержным оптимизмом говорит, что коленвал раскрутим. Несколько раз заливаем из бака в кривошипную камеру бензин, расколачиваем, переворачиваем мотоцикл и сливаем. Шатун все равно стоит. Тогда Макс достает лучшее по его словам масло МС-20, заливает в картер и со словами ''Мы его щас эмэсиком!'' начинает упражняться с шатуном. Продолжается это очень долго, но все-таки шатун начинает поддаваться, и, о чудо, коленвал снова вращается. С ОГРОМНЫМ люфтом.
   Собираем все на место, я завожу мотоцикл. Он запускается с первого нажатия на рычаг кикстартера, и работает так, как будто никакого убитого коленвала и нет. Вроде все детали нормальные. Но только первую секунду. За эту секунду у меня проносится мысль: ''А не дурак ли я? Смотри, как эмэсик помог!''. Но через секунду движок загрохотал, как и раньше. Вместо того, чтобы выехать своим ходом из кювета на обочину, глушим мотоцикл и, навьючиваем его прям в кювете. Понятно, что он заводиться не собирается, как я не пытаюсь пинать бедный кик. Вчетвером с трудом выталкиваем нагруженный мотоцикл из кювета и пытаемся завести с толкача. Наконец получилось. Подружка запрыгивает на ходу. Мы опять едем!
   Но недолго. Технику не обманешь. Через километр несчастный замученный ЧЗ-тик вновь клинит. Курим. Макса осеняет сумасшедшая мысль: доехать на буксире. Всем известно, что мотоциклы буксировать нельзя, но в то время для нас это казалось единственным выходом. Привязываем мой мотоцикл веревкой за нижнюю траверсу к Яве и стартуем.
   Ява геройски тянет себя, брата ЧЗ и четырех пассажиров. На длинных спусках довольный Макс накручивает газ на полный, чтобы залезть потом на подъем. Скорость на спуске достигает ста двадцати километров, мы обгоняем фуры. Зато на подъемы заползаем на второй, фуры обгоняют нас, обалдевшие водилы смотрят на нас из окон и крутят у виска. И так спуск-подъем, спуск-подъем.
   Наконец, подбираемся к Полтаве, перед постом останавливаемся, Макс выключает зажигание, но мотоцикл работает. “Калилка”, бедная ЯВА перегрелась от сумасшедших нагрузок...
   Макс уезжает, а я толкаю мотоцикл мимо поста. Ухмыляющийся мент спрашивает: ''Что, поломался?''. Киваю с улыбкой. Как только пост становится невидим, привязываемся, и едем дальше по окружной.
   На окружной в последний момент замечаем двух гаишников, Макс тормозит, я не успеваю, переднее колесо моего мотоцикла наезжает на веревку, она захлестывается и начинает извиваться между мотоциклами, как змея. Обалдевшие менты кивают нам палочкой: мол, подъезжайте.
   Молодой сержантик начинает нам втирать про нарушения правил дорожного движения, мы искренне каемся, и рассказываем про свою тяжкую долю, что до дома далеко, что мы аккуратно едем, что денег у нас не было, нет, и не будет. И добавляем, что на посту, вникнув в наши проблемы, нас отпустил капитан. Наверное, последний довод был самым внушительным, и после 15-ти минутного разговора, сержант со словами ''Я вас не видел, а вы — меня'' отпускает нас в дальнейший путь. Добрый попался…
   Остальные 90 километров домой проезжаем без приключений. Домой привезли коробку от древнего мотоцикла и рыбу из Днепра.
   После этой поездки я разобрал движок и ради интереса распрессовал на заводе коленвал. Вы думаете, там были искореженные ролики, не совсем круглой формы? Нет! Роликов вообще не было! Было сплавленное из этих роликов синее, со следами побежалости кольцо! Вот до чего я довел подшипник коленвала!